Анри Греведон    (Pierre-Louis-Henri Grevedon, фр., 1776-1860)

Ашиль Девериа. Портрет А. Греведона. Париж: Риттнер и Гупиль, Лемерсье, Лондон: Чарльз Титл. Бумага, литография, 1829-1841 гг., 35,5х29,5 см.(Британский музей, Лондон)

Анри Греведон (Pierre-Louis-Henri Grevedon, фр., 1776-1860) — французский художник, живописец, миниатюрист, гравер и литограф.

Анри Греведон был сыном офицера стражи короля Людовика XVI.

Обучение живописи

Обучение живописи Греведон начал с двумя учениками живописца Франсуа-Андре Венсана, продолжил изучение изображения живой натуры в Академии, где получил две почетные медали. В начале века Греведон изучал историю живописи в парижской студии Жан-Батиста Реньо. Он несколько лет учился в этой знаменитой мастерской и получил награду в конкурсе 1803 г. на Римскую премию.

Греведон специализировался на портрете и был вдохновлен стилем, введенным в моду Жан-Батист Изабе. Он заявляет о себе как о художнике-историке, что становится очевидным в его «Мертвом герое» (частная коллекция, выставлен в Нью-Йорке, Шепардская галерея, 1985).

Греведон в 1804 г. принял участие в Парижском Салоне с картиной “Ахилл высаживается на берегу возле Трои”. Французы увидели в этом сюжете из «Илиады» известный политический подтекст. Картина Греведона живо напоминала о предполагаемом десанте армии Наполеона на берега Англии. Дебют в Салоне стал для молодого живописца настоящим успехом, за свою историческую картину он получил медаль 1-го класса.

Работа за рубежом.

В период с 1806 по 1816 год Греведон делал свою карьеру за пределами Франции. Некоторое он время работал в России, где стал ассоциированным членом Петербургской академии: в 1810 году был принят в «назначенные» на основании картин «Смерть Гектора», «Девочка с бабочкою» и «Мальчик с зайцем».

В русской столице Греведону удалось завязать полезные знакомства и получить ряд заказов – им было выполнено в технике литографии несколько портретов членов императорской фамилии. Среди них стоит выделить портреты императрицы Екатерины II, императора Александра I, герцогини Ольденбургской Цецилии.

Анри Греведон. Портрет Екатерины II. Париж: Charles Motte. Бумага, литография, 1827 год, 48,5х33,7 см

В 1812 году Греведон уехал в Швецию, где стал членом Королевской академии Швеции (Стокгольм). Затем обучался в Лондоне, изучая работы Сэра Томаса Лоуренса, а также гравюры меццо-тинта Сэмюэля Казинса. После обучения в Англии Греведон был хорошо подготовлен к манере изображения (manière) черно-белого рисунка, особенно отмечались его бархатистые тональные штрихи.
Возвращение во Францию.

В 1816 году Анри Греведон вернулся в Париж продолжал писать портреты маслом, такие как «Портрет молодой женщины» ( 1820е, Музей Маньин, г. Дижон). Он создал много живописных портретов и миниатюр, а затем обратился непосредственно к камню и после 1822 года сконцентрировался на литографии. Греведон приобрел широкую известность, работая, в частности, в студии Чарльза Мотта в 1820-х годах.

Живя во Франции, он выполняет и заказы для России. В 1830–40-х годах им исполнены гравированные портреты многих представителей царствующего дома и русской аристократии (например, портреты княгини Ал. Воронцовой-Дашковой, князя А.И. Барятинского, барона А.Л. Штиглица). Особенно удались ему портреты дочерей императора Николая Павловича великих княгинь Ольги Николаевны и Марии Николаевны. Первый был литографирован самим Греведоном по известному живописному полотну Т. фон Неффа, второй исполнен по его рисунку в 1840 году в литографии М. Шурова.

Анри Греведон. Портрет Суворова. Париж: Charles Motte. Бумага, литография, 1825 год, 48,5х33,7 см

Исполнял Греведон и отдельные листы с портретами театральных див: французской актрисы мадемуазель Марс, немецкой певицы Генриетты Зонтаг, прославленной русской
драматической актрисы Асенковой. Любопытно, что портреты Варвары Николаевны Асенковой (1817–1840) продавались еще при ее жизни на Невском проспекте в магазине
А.Ф. Фельтена и имели большой успех у петербургской публики. Стоимость их была довольно велика, один лист – 25 рублей, однако раскупали их с невероятной быстротой, чему способствовало участие в их создании знаменитых художников Владимира Гау и Анри Греведона.

Среди личностей, которые он изображал между 1825 и 1845 годами, много актрис и танцоров того времени, таких как Мария Тальони, Фанни Эльслер, Мария Малибран, Леонтина Фэй, Люсиль Гран и т. д.

Анри Греведон, № 12, Revere | [Благоговеть], Париж: Риттнер и Гупиль, Лемерсье, Бумага, литография, ручная раскраска, 1830-е, 36 х 27 см

Серии литографических портретов

Крупномасштабные литографические воображаемые портреты модно одетых женщин распространились в конце 1820-х и 1830-х годов. Анри Греведон разработал около двадцати серий между 1828 и 1840 годами, каждый из которых содержит от четырех до двадцати восьми отпечатков:

«Галерея красоты» (англ. The Gallery of beauty; 1830),

«Знаменательные эпохи в жизни женщины» (фр. Epoques remarquables de la vie de femme; 1830),

«Словарь женщин» (фр. Vocabulaire de dames; 1831),

“Словарь замечательных женшин” (1831),

«Героини главных современных романистов» (фр. Heroïnes des principaux romanciers contemporains; 1833),

« Зеркало Леди» или «Новый французский алфавит» ( фр. Le Miroir des dames, ou Nouvel alphabet français; 1834)

«Сборник портретов актрис главных парижских театров» (фр. Recueil de quelques portraits d’actrices des principaux théâtres de Paris; 1831—1834) и другие.

”Месяцы” (1838)

”Портреты женщин, согласно их социальному рангу” (1840 год) и другие.
По всей вероятности, Греведон не только создавал рисунки, но и сам литографировал многие листы, поскольку они имеют личную сигнатуру мастера, но не содержат указаний на авторство другого литографа.

Особое достоинство многих работ Греведона в том, что они раскрашены вручную. Как правило, раскраска не повторялась, что придавало каждому листу черты индивидуальности.

Литография стала идеальной средой моды в 1820-х годах и 1830-е годы, потому что она смогла идти в ногу с темпом изменения моды. Некоторые литографии, такие как серия Греведона, занимали промежуточную зону между изобразительным искусством и коммерческим искусством в 1820-х и 1830-х.

Оскар Фишель и Макс фон Бун, Моды и манеры девятнадцатого века, представленные в картинах и гравюрах времени, том. II, 1818-1842

Главным конкурентом Греведона в этом жанре был Ашиль Девериа, еще один художник, который отказался от гравюр в пользу литографии. Октав Тассарт, Альфо́нс-Лео́н Ноэль и Шарль Филипо́н также делали литографии такого типа, создавая свои проекты и иногда воспроизводя картины других художников.

Henri Grévedon, Le Vocabulaire des dames, № 1, Peut-Être | [Возможно], Париж: Риттнер и Гупиль и Лондон: Чарльз Титл, 1831-34, альбом из 24 ручных литографий на бумаге для разметки, 48,5 х 31 см (19 х 12 1/8 дюйма) (Sterling and Francine Clark Art Библиотека Института, Уильямстаун, Массачусетс).

Словарь леди — «Le Vocabulaire des dames» (1831-1834)

«Le Vocabulaire des dames» (1831-1834) Анри Греведона является примером нового жанра литографий, появившихся в конце 1820-х и начале 1830-х годов.

Титульная страница серии литографий «Le Vocabulaire des Dames» гласила: «Эта коллекция портретов будет пополнятся каждый месяц, сразу как появляется новая мода». Литографии Альбома были большие, их размеры 48,5 (H) x 31 (W) см (19 x 12 1/8 дюйма) . Эти размеры фолио сделали их слишком большими для вставки в альбомы и книги «на память», которые обычно были октаво в формате от 20 до 25 см (от 8 до 10 дюймов) (H) или меньше.

Печатные издания Греведона были выпущены четырьмя партиями по шесть отпечатков в течение четырех лет и могли быть приобретены как отдельно или как серии.

Внушительные размеры этих литографий сделали их подходящими для обрамления в качестве настенных изображений. Ведущие продавцы печатных изданий предлагали позолоченные рамы и стекло по их размерам.

Комнатки гусарского офицера, прикомандированного из армии к гвардейскому полку, описывать недолго.
Седла, мундштуки, несколько литографий Греведона, бронзовая чернильница, маленький коврик, статуэтка Тальони, кровать — да и все тут.”

В. А. Соллогуб. Большой свет. Повесть в двух танцах. 1840

Великолепная ручная раскраска значительно повышала цену литографий Греведона. Черно-белое издание Le Vocabulaire des dames продалось за 9 франков за партию ( цена 1 штуки 1,50 франка), а ручная раскраска почти удваивала эту цену, до 15 франков за партию ( цена единицы- 2,50 франка ).

Серия Grévedon была продана коммерчески, по подписке и через магазины в Париже и Лондоне.

Издателями Греведона в Париже были Риттнер и Гупиль (Rittner and Goupil) и Джозеф Лемерсье (Joseph Lemercier), а в Лондоне Чарльз Тилт ( Charles Tilt). Согласно давней традиции издатели литографий печатали свои имена и адреса на них.

Целую неделю хлопотал он; зато любо было потом войти в его комнату. Перед окнами стоял опрятный стол, покрытый разными вещицами; в углу находилась полочка для книг с бюстами Шиллера и Гете; на стенах висели ландкарты, четыре греведоновские головки и охотничье ружье…“

И. С. Тургенев. Бретер. 1846.

Анри Греведон и русский фарфор

Чашка. Завод Гарднера. Начало 1830-х годов. Роспись выполнена по литографии «Анна» (1830) Анри Греведона из альбома литографий с серией типажных портретов «Le Vocabulaire des dames» (Государственный исторический музей, Москва)

Фарфоровая чашка в начале XIX века служила «сувениром чувств», а также дорогим, часто парадным подарком, сделанным в знак почтения. «Именные» чашки составляли самую обширную часть фарфора Гарднеровского завода, исполнявшегося по индивидуальным заказам. Со временем подарочный фарфор обрел общественное содержание, становясь носителем исторических фактов и именитых персон. Изображались знаменитые современники, герои Отечественной войны 1812 года, дети, известные красавицы, а также типажные портреты, оригиналами для которых служили различные книжные и журнальные издания, включая журналы мод.

wp-1543637353528-378867991.jpg

Кофейник с женским портретом. Завод Гарднера. Фарфор, подглазурное покрытие кобальтом, цировка. 23*17.3*12.  Роспись выполнена по литографии «Анна» (1830) Анри Греведона из альбома литографий с серией типажных портретов «Le Vocabulaire des dames» (Государственный русский музей, Санк-Петербург)

Портрет «Анны» на данном кофейнике исполнен по литографии Греведона из альбома «Словарь дам» (Париж, 1830). Его привлекали женщины необыкновенные, играющие значительную роль в истории России, которым он посвятил свой альбом («Словарь замечательных женщин», Париж, 1831).

wp-15436627030741295751444.jpg

Анри Греведон (Henri Grévedon) , Le Vocabulaire des dames, Anna | [Анна], Бумага, литография, 1830, 46.5 x 36.7 см.

Награды

В январе 1832 года Анри Греведон был награжден орденом Почетного легиона.

Анри Греведон, № 12, A young Greek beauty | [Юная гречанка], Бумага, карандаш, акварель, 1842, 14¼ x 11 5/8 in. (36.2 x 29.5 cm.) Продан в 2001 г. на аукционе Christie’s за GBP 3,290 (Estimate GBP 2,000 — GBP 3,000).

Произведения Анри Греведона пользуются популярностью в настоящее время и активно продаются на европейских аукционах, начиная с 1986 г. (в т.ч. в 2001 году аукцион Christie’s).

Источники

Portraits of Fantasy, Portraits of Fashion

https://www.britishmuseum.org/research/collection_online/collection_object_details.aspx?assetId=1612941336&objectId=3628122&partId=1

http://www.hermitagemuseum.org/wps/portal/hermitage/digital-collection/04.+engraving/2825503

А. Мышкина. Портретная графика как объект арт-рынка. Наблюдения и открытия. Русское искусство. № 3/2014. с.120-127.

Каталог фондов Rittner & Goupil, 5, nos. 595-612, «Le Vocabulaire des Dames, 1й, 2й и 3й выпуски каждый по 6 портретов фантазии».

Benezit E. Dictionnaire critique et documentaire des peintres,
sculpteurs, dessinateurs et graveurs de tous les temps et des tous les
pays. Paris, 1976. Т. 5. P. 202.

Оскар Фишель и Макс фон Бун, Моды и манеры девятнадцатого века, представленные в картинах и гравюрах времени, том. II, 1818-1842, переведенный с немецкого языка (Лондон: J.M. Dent & Sons, 1927), 100.

Le Vocabulaire des dames, литографированный Анри Греведоном, опубликованный Риттнером и Гупилем, Париж и Чарльзом Тилтом Лондон, напечатанный Лемерсье, Париж, 1831-1834.

Кэрол Рифель, «Эти картины мира»: «Памятные вещи в мадам Бовари», «Французские исследования девятнадцатого века» 25: 3-4 (весна-лето 1997): 360-61.

Стефан Мутхесус «В поэтическом доме: проектирование внутреннего интерьера 19 века» (Нью-Йорк: Темза и Хадсон , 2009).

Дэвид Александр, «Историческое обрамление принтов», Об историческом обрамлении и презентации акварелей, рисунков и принтов, под редакцией Нэнси Белл (Worcester, Eng.: Институт бумажной консервации, 1997), 1-9.

Hazel Hahn, “Модные дискурсы в журналах моды и парисианские письма госпожи де Жирардин в июле. Монархия Франция (1830-1848)” Теория моды 9: 2 (2005): 205-27.

Raymond Gaudriault, «Грани женской моды во Франции» (Париж: выпуски, 1983), 64 и приложения.

Джонатан Бобер «Литографии: современное искусство и его традиции» (Остин: Музей искусств Дж. С. Блантона, 1998), 4.

У. Макаллистер Джонсон, французская литография: салоны Реставрации, 1817-1824 (Кингстон, Онт: Центр искусств Агнес Этерингтон, 1977).

Беатрис Фарвелл, французские популярные литографические изображения, 1815-1870, 12 томов. (Чикаго: Чикагский университет, 1981-1997), XI, 1-27.

Kathleen Nicholson, «Fashioning Fashionability», «Модные принты в эпоху Людовика XIV: интерпретация искусства элегантности» под редакцией Кэтрин Норберг и Сандры Розенбаум.

«Костюмное общество Америки» (Lubbock: Texas Tech University Press, 2014) , 148-85.

Уильям Макаллистер Джонсон, «Вертикальные печати: литературное и культурное явление в восемнадцатом веке» (Торонто: Университет Торонто Пресс, 2012), 8-10.

Роланд Бартс, «Риторика изображения», «Изображение, музыка, текст», изд. и пер. Стивен Хит (New York: Hill and Wang, 1977), 32-51, 41.

Роланд Бартс, Системы моды, пер. Мэтью Уорд и Ричард Ховард (New York: ill and Wang, 1983), 261-62.

Уильям Рэй, «Концепция и этика моды в семнадцатом веке во Франции», в «Книги моды в эпоху Людовика XIV», 91-115.

Режина Бигорн, « Майсон Гупель» до Гупель & co. (1827-1850), (Бордо: Музей Гупеля, 1994 и 1999 годы), II, 12-13.

DeCourcy E. McIntosh, «Происхождение дома Гупеля в эпоху романтизма», The British Art Journal 5: 1 (весна / лето 2004): 71.

Анри Греведон, «Алфавит Леди» или «Коллекция из двадцати пяти портретов фэнтези» (Париж: в Шайон-Потреле, 1828-1830), BnF Est, «Работа Греведона», DC 99d;

Историческая справка, т. 3, Время издателей. От романтизма до эпохи Belle Epoque, под редакцией Анри-Жан Мартин, Роджер Шартье и Жан-Пьер Вивет (Париж: Promodis, 1985).

Жан Адхемаре “Публичные эстампы” в «Новости печати», no. 37 (январь-февраль 1978 г.): 7-19, 15.

Коринна Буквин «Исследование литографической печати в Париже в XIX веке: издатель Joseph Lemercier» (1803-1901), [Диссертация, Докторантура], Университет Лилля III, 1994, 247-50.

Русский фарфор. Завод Гарднера

Завод Гарднера, Вербилки, продавец сбитня

Продавец сбитня. Завод Гарднера
1880-е гг.
Размер: h-19,5. 
Техника: Бисквит, полихромная роспись, роспись флюсовыми красками



Всем людям приятно видеть вокруг себя не только удобные, но и красивые вещи. А фарфоровая посуда и удобна, и очень красива. Понятно, она давно стала желанной в каждом доме, в каждой семье. А для того, чтобы все люди могли иметь такую посуду, в нашей стране есть много фарфоровых заводов. И старых, и новых.
Помните, мы уже говорили об Иване Гребенщикове, мечтавшем открыть секрет изготовления порцелина. А ведь его мечта сбылась.

Большой бокал (для холодных напитков: молоко, кисель, квас и др.) с блюдцем, 1770-1780-х

Почти в то же время, когда Виноградову удалось получить первый фарфор, добился успеха и Иван Гребенщиков. Самую удачную сделанную им чашку он послал из Москвы в Петербург, барону Черкасову. Знал, что Черкасов этим интересуется, недаром присылал к Гребенщиковым Гунгера и Виноградова смотреть гжельские глины.

Но Черкасов почему-то не откликнулся, ни в чём не помог Гребенщикову. Возможно, потому, что царицыно повеление уже было выполнено и Черкасову ни к чему было возиться ещё с одним заводом.

Русский фарфор. Завод Гарднера
Люди говорили, что Иван Гребенщиков, вместе с братом Андреем, пытался сам, без помощи Черкасова, наладить порцелиновое дело. Но не хватило у них для этого денег. И братья, в конце концов, разорились.

Так рассказывали старые люди. Но кроме рассказов, существуют ещё и документы, бумаги, на которых записано то или иное событие.

И вот среди разных старинных документов учёные нашли одну интересную бумагу. Старую, совсем пожелтевшую. В ней сказано, что Андрей Гребенщиков задолжал разным людям большие деньги. А в те времена того, кто не мог уплатить долги, сажали в тюрьму. Посадили в тюрьму и Андрея Гребенщикова. Там бы ему и погибнуть. Но какой-то богатый человек, имени которого в этой бумаге почему-то не названо, оплатил все долги Андрея и освободил его из тюрьмы.

Русский фарфор. Завод Гарднера
Это то, что мы точно знаем о братьях Гребенщиковых. Но кое о чём можно и догадаться.
Дело в том, что в 1766 году богатый английский купец Франц Гарднер переселился в Россию и построил в Дмитровском уезде, в селе Вербилки, фарфоровый завод. Завод очень скоро стал выпускать отличную фарфоровую посуду.

Кто же управлял заводом, кто знал, из чего и как делается фарфор?
Не сам же Гарднер, который был не фарфористом, а купцом. Где взял он нужного мастера? Тех людей, которых обучал Виноградов, никуда с Петербургского завода не отпускали. Сами же они, люди подневольные, не могли уйти в другое место, на другой завод, к другому хозяину. А из-за границы Гарднер мастеров не выписывал. Это точно известно.


Сухарница (корзинка) овальная. Фарфор, перфорированный тиснёный декор по борту, цветочная роспись. Марка «G» — подглазурный кобальт. Россия, мануфактура Гарднера в Вербилках, 1770-80-е годы. Овал 28 х 21 см.

Так кто же всё-таки был главным мастером на его заводе?

Кое-какая посуда, сделанная в Вербилках, очень похожа по форме и по рисунку на фаянс с завода Гребенщиковых. Быть может, это случайность. Но в деревне Вербилки, на её самой старой улице, живёт несколько семейств, фамилия которых —Гребенщиковы. Их деды и прадеды работали на фарфоровом заводе, работали ещё и в те времена, когда завод принадлежал Гарднеру. Не родственники ли они Афанасия Кирилловича и его сыновей?

Быть может, тот богатый человек, который уплатил долги Андрея Гребенщикова, был не кто иной, как Гарднер? Но сделал это не даром. Купцы никогда и ничего даром не делали. И Гребенщиков расплатился с Гарднером, отдав ему то единственное, чем владел: умение делать фарфор.

Детские шалости. Пепельница.Завод Гарднера.Год: 1880-1890-е гг.
Размер: h-16,2.
Техника: Фарфор, бисквит, частичное глазурирование, полихромная роспись, позолота.

Дмитровский фарфоровый завод, бывший заводом Гарднера, потом стал советским государственным заводом. А посуду, которую на нём делают, называют «фарфор Вербилок». Хороший это фарфор, просто замечательный.

Пакетовые табакерки Императорского Фарфорового завода. 1913

Пакетовые табакерки Императорского Фарфорового завода. 1913

Казнаков, С.Н. Пакетовые табакерки Императорского Фарфорового завода. СПб.: Типография «Сириус», 1913.
199, [3] с., ил. (27 табл. на отдельных листах входят в пагинацию); 23,5 × 16 см.

Современный составной переплет с кожаными корешком и углами. На корешке золотое тиснение и кожаная наклейка контрастного цвета с названием книги. Тройной обрез с напылением. Изящное библиофильское издание, отпечатанное на бумаге верже ручной выделки.

Пакетовые табакерки Императорского Фарфорового завода. 1913

Книга содержит исторический очерк и каталог с описанием и фотографиями всех известных на то время экземпляров пакетовых табакерок из Эрмитажа и частных коллекций. «Целью настоящего очерка является попытка осветить одну из наиболее ранних и наименее исследованных форм проявления художественной деятельности Императорского Фарфорового завода на первых порах его существования, а именно производство так называемых «пакетовых» или «пакетошных» табакерок….в царствование императрицы Елизаветы Петровны …» (из предисловия автора).

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища. 1918. 

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища: Пятнадцать раскрашенных от руки литографий. 1918. 37,5х31 см. — 480 нум. экз. Экземпляр № 43

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

15 иллюстраций выполнены художником Н.А. Фокиным в технике литографии и раскрашены от руки. В цветной иллюстрированной издательской обложке работы А.И. Малыгина.

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

Ашукин, Н.С. Печные поливные кафли XVIII-XIX вв. из собрания Ярославского древнехранилища

Русский фарфор. Клейма Виноградова

Русский фарфор. Клейма Виноградова

Как только фарфоровый завод начал выпускать первую удовлетворительную продукцию, на изделиях появились клейма. В первых клеймах ставили букву W, обозначающую первую букву фамилии Виноградова, и указывали год изготовления.
Русский фарфор. Клейма Виноградова

Клеймо ставили до нанесения глазури синей краской. Поскольку никаких стандартов относительно размера, наклона, формы букв и цифр в то время просто не существовало, клейма отличались по технике исполнения и зависели от почерка и настроения мастера.
Русский фарфор. Клейма Виноградова

Кроме года изготовления в клеймах указывали и конкретную дату или номер рецептуры фарфоровой массы.
Русский фарфор. Клейма Виноградова

Также на дошедших до нашего времени изделиях встречается золотое рельефное клеймо, в котором кроме года изготовления и буквы W встречается сокращение «С.П.Б.», обозначающее Санкт-Петербург, то есть место производства данного изделия.

Фарфор из собрания К.А. Сомова. 1913 г.

Фарфор из собрания К.А. Сомова. СПб.: Типография «Сириус», 1913.
120 с., ил.; 24,3 × 18 см.

Фарфор из собрания К.А. Сомова. 1913 г.
В владельческом картонажном переплете с сохранением издательской шрифтовой обложки с бумажной вклейкой.
Фарфор из собрания К.А. Сомова. 1913 г.

В издании представлены описания предметов русского, восточного и европейского фарфора из собрания русского живописца, графика, коллекционера, одного из основателей объединения «Мира искусства» Константина Андреевича Сомова (1869-1939). Редкость.

Фарфор из собрания К.А. Сомова. 1913 г.

Черно-белые иллюстрации сопровождаются описанием предметов. В январе 1914 г. в журнале «Старые годы» появилась рецензия на эту книгу: «…Это богатое, очень художественно подобранное, частное собрание представлено здесь в 73 изображениях интереснейших предметов иностранного и русского фарфора.

Фарфор из собрания К.А. Сомова. 1913 г.
Иллюстрации сопровождаются кратким пояснительным текстом на русском и, в конце книги, на французском языках. Книга, отлично изданная, явится несомненным вкладом в нашу скудную литературу по фарфору».

Эстимейт 5000-5500 руб.

Русский фарфор. Описание чистого порцелина.

Фарфор Виноградов

И всё же Виноградов по-прежнему продолжал трудиться. Больше жизни полюбил он своё дело. И радовался каждой новой удаче.
Первый русский столовый сервиз был сделан Виноградовым по заказу царицы. Многие предметы из него сохранились до наших дней. Тарелки украшала золотая сетка, а на вазах, соусниках, фруктовницах пестрели гирлянды фарфоровых цветов.

Фарфор Виноградов

Табакерка в виде «комода» с изображением мопсов на крышке. 1752 г.
За ним появился чайный сервиз, весь позолоченный, и затейливо разрисованные фарфоровые табакерки —они тогда были в большой моде. Особенно известна одна —табакерка с мопсами. На внутренней стороне её крышки нарисованы три мопса. Двое из них держат зеркало, третий смотрит в него, любуясь своим отражением. А снаружи цветы, веточки роз. Табакерка тоже была собственностью Елизаветы.
Хотя сделанная на заводе посуда в продажу не поступала, шла только в царский дворец да во дворцы самых важных вельмож, спрос на неё всё увеличивался, и на заводе с каждым годом требовалось всё больше рабочих рук. Среди рабочих было много подростков, и Дмитрий Иванович всегда находил время, чтобы показать им, что и как нужно делать.

Фарфор Виноградов

Только беда, всё чаще стал болеть Виноградов. Непосильный труд, огорчения и обиды, не слишком сытая жизнь подорвали его здоровье.
Уже совсем больной, он продолжал работать на заводе, а ночами писал книгу.

Решил всё, что знал о порцелине, о его произ водстве, рассказать тем, кто будет продолжать его дело, чтобы не повторяли они его ошибок, не искали заново то, что он уже нашёл с таким трудом. Назвал он свою книгу «обстоятельное описание чистого порцелина, как оный в России делается».

Виноградов не сделал из своего изобретения секрета, щедро подарил его людям. И люди его не забыли.

Там, где когда то, среди болот и топей, стояли жалкие постройки порцелинового завода, сейчас
шумит город. А на месте деревянных домишек поднялись корпуса нового, старейшего в нашей стране фарфорового завода.

На стене главного корпуса, у входа на завод, прикреплена белая мраморная доска. На ней золотыми буквами написано:

Фарфор Виноградов

Русский фарфор. Объявлен арестантом

Фарфор, Виноградов, Клеймо

Кружка с крышкой. Мастер Д.И. Виноградов. 1750-е гг

Понравилась Елизавете посуда. И на завод полетели срочные заказы: новые чашки, табакерки, сервизы… Сделать всё это так быстро, как от него требовалось, Виноградов не мог. А спрашивала царица с Черкасова. И Черкасов всё чаще раздражался, злился на Дмитрия Ивановича. Если бы призадумался, он, быть может, и понял бы, что дело новое, что ещё многому нужно научиться, многое не раз проверить, а подчас и по нескольку раз переделать.

Виноградову хотелось, чтобы фарфор получался всё лучше. Для этого тоже требовалось время.

Табакерка в виде яблока с надписью  «Пастух и пряха». Мастер Д.И. Виноградов. 1750-е гг

Но у важного барина Черкасова,видимо, не было ни желания, ни времени над этим задумываться. Он решил, что все задержки происходят оттого, что Виноградов ленив, недостаточно старателен, отлынивает от работы.
Чтобы следить за тем, что и как делается на заводе, чтобы заставить Виноградова торопиться, Черкасов прислал на завод некоего полковника Хвостова начальником над Виноградовым.

Хвостов был человеком на редкость грубым. И совсем не образованным. Бывало, Виноградов смешивает краски, либо пробует новый состав глазури, а Хвостов тут как тут:

— Чего не работаете, время тратите попусту.

Или присядет Дмитрий Иванович за стол, какую-нибудь запись в тетради своей памятной проверить, снова окрик:

— Зачем от печи отошли? Вам тут не с бумажками заниматься велено, а порцелин для матушки-государыни делать.

Скульптура «Д.И. Виноградов». Скульптор Г.Б. Садиков, художник Л.И. Лебединская. ЛФЗ. 1970-1975 гг

Однажды не сдержался Винеградов, тоже голос поднял, всё, что он о Хвостове думал, ему выложил. Важный полковник при такой дерзости от злости чуть не задохнулся. Побагровел, глаза выпучил, указывает на Виноградова солдатам, кричит:
— Запереть этого бунтаря в его комнате! Поставить возле дверей караул. А станет шуметь, выпороть и на цепь посадить!

Виноградов написал Черкасону жалобу:

«Не могу я так дальше жить и работать. За что ни примусь, всё из рук валится. Я объявлен арестантом. Я должен показывать рабочим, что и как делать, а повинуются они другому. Меня же грозят вязать и бить без всякой причины».
Думаете, Черкасов после этого убрал Хвостова с завода? Ничуть не бывало. Вызвал он его к себе,
говорит:

— Ты должен за Виноградовым смотрение иметь неослабное. Если заупрямится—держи под караулом.

Вот какую награду получил за свои труды Виноградов.

Русский фарфор

1748 год—год рождения русского фарфора. Когда Виноградов наконец добился полного успеха, на завод приехал сам Черкасов. Осмотрел сделанную посуду, покрытую уже не серой, а белоснежной глазурью, расписанную яркими красками. Даже покраснел от удовольствия. Потом велел осторожно упаковать посуду в ящик, взял её и умчался в Петербург.

Приехав домой, он переоделся в свой самый парадный мундир, велел подать самую парадную карету и поскакал во дворец. Там он прошёл прямо в покои царицы, низко-низко ей поклонился и торжественно произнёс:

— Ваше императорское величество! Выполнил я ваше повеление. Есть отныне в России свой порцелин, не хуже саксонского. Не откажите в милости, примите первую порцелиновую посуду!

Чаша с виноградной лозой. Мастер Д.И. Виноградов. 1749 г.

Обрадовалась Елизавета. И на радостях щедро наградила Черкасова. А Виноградов? Виноградове Черкасов и не вспомнил, даже не упомянул его имени. А царица не спросила. Её пожелание выполнили, а кто и как это сделал, её не интересовало.

После огромного количества экспериментов Виноградову удалось получить отличный фарфор, который мог сравниться с мейсенскими работами. Чтобы потомкам не пришлось «вновь того в поте лица» искать, свои открытия первооткрыватель русского фарфора изложил в рукописях, прибегая к шифрованию.

Виноградов не только открыл секрет изготовления фарфора, но и исследовал разные месторождения глин, написал инструкции по промывке глин, экспериментировал с разными видами топлива для обжига изделий, сам разрабатывал проекты печей и горнов, а затем руководил их строительством, сам же открыл формулы красок для росписи по фарфору и занимался другими вопросами. Одновременно с организацией всего производства Виноградов готовил специалистов разного уровня по изготовлению и росписи фарфора.
Таким образом, за несколько лет работы в тяжелейших условиях Виноградову удалось не просто открыть тайну изготовления фарфора и глазури для росписи, но и создать завод с налаженным фарфоровым производством. На порцелиновой мануфактуре, созданной Виноградовым, выпускали изделия ко Двору, которые императрица часто использовала в качестве дипломатических подарков.

Русский фарфор. Первая чашка

Пробная чаша Д.И. Виноградова. Невская порцелиновая  мануфактура. Около 1747 г.

К этому времени Дмитрий Иванович уже убедился, что «мыловка» для порцелина вовсе не годится. Другое дело — «песчанка», на неё у него все надежды. Но и из одной «песчанки» фарфора не сделать. Виноградов был горным инженером, знал свойства и особенности различных горных пород, не вслепую работал. Стал он проверять те камни, которые считал нужным добавить, раздробив, к глине, чтобы ПОЛУЧИТЬ порцелин.
Винеградов попросил Черкасова прислать на завод два сорта белой глины: из Гжели «песчанку», а ещё одну из под города Оренбурга. И камни просил на завод доставить: кварц, наилучший, самый чистый—из Олонецкой губернии, да алебастр— из—под Казани, да камень самый твёрдый — для жерновов, чтобы кварц и алебастр перемалывать в муку.

Всё нужно было обдумать, до всего самому додуматься.

В одной тетради рядом с описанием опытов записал Дмитрий Иванович и свои невесёлые мысли. Жаловался, что не было рядом с ним человека,
который мог бы ему что-нибудь полезное показать или посоветовать.

Не день, не месяц, а два долгих года продолжал Виноградов ставить
опыты. Оказалось, мало знать, какие глины для порцелина самые хорошие, что к этим глинам нужно добавлять. Необходимо было точно отмерить и отвесить, сколько чего положить в порцелиновое тесто.

И ещё нужно было узнать, когда порцелиновое тесто в печь ставить, когда печь должна быть только тёплой, а когда в ней необходим наибольший жар.

Печь пришлось ставить новую, старая не годилась. В тетрадях Виноградова сохранился рисунок печи, им самим придуманной.

Пришёл день, когда Дмитрий Иванович убедился: недаром столько времени он потратил. Недаром всё, что делал,— записывал. Сейчас он уже
точно знал, сколько, чего и как в порцелиновое тесто положить, как слепить из него чашку или другую посуду, как её обжигать.

И вот последняя проба. Сделана маленькая чашечка. Не высокая. Даже без ручки. Осторожно опустили её В глиняный горшочек-капсулу. Помощники Виноградова развели огонь. Поставили капсулу в печь. Не один час прошёл, пока Виноградов решил, что настало время вынимать из печи его изделие. Вынули, а чашка как огонь горячая. Снова жди, пока охладится. Не хватило у Виноградова терпения, обжигая пальцы, вынул он её из горшочка, чуть дыша поставил на ладонь.

Чашка неказиста. Она покрыта глазурью не чисто белой, а чуть сероватой. И форма у неё самая
простая, обыкновенная.

Виноградов осторожно ударяет по ней ногтем. В избе раздаётся чуть слышный звон. Точно зазвенел маленький колокольчик.

Дмитрий Иванович осторожно сжимает пальцами чашку и так на неё смотрит, точно во всём
свете не найти посуды лучше и краше. Ведь в его руках первая фарфоровая посудинка, сделанная
в России, его изобретение, его труд!